(no subject)

Времена года, ч2
Февраль.

начало парой постов ниже.

Когда в Париже еще зима, в Риме уже лето.
Незадачливые туристы в зимних куртках спускаются по трапу и оказываются под жарким солнцем. Удивляясь, раздеваются. Расслабляются.
Январский насморк уступает место теплому запаху апельсинов, разлитому в воздухе. А носы краснеют от солнца и сухого вина.

Город на семи холмах, несмотря на свою многовековую историю, очень невелик по площади. С высоты птичьего полета кажется, что все рядом, по-соседски, подать рукой..
Здесь развалины форума и Колизей, вон там играет в футбол Лацио, а берега Тибра, оставленные кое-где просто земляными, соседствуют с богатствами Ватикана.
Вечный город не сулит легких денег и не открывает двери перед каждым. И поэтому Чан не очень понимала, что она вообще здесь забыла.

Когда пришла пора делать выбор, решать, как будто в мире нет ничего важнее, она просто сбежала, прямо по студенческой визе. Сама не зная, почему именно сюда..

Ее дядя, крупный чин в одной технологической компании, уже давно сулил ей тепленькое местечко в своей фирме. Всего-то дел, веди переговоры, вежливо улыбайся,веди кое-какую документацию..

Родители были бы счастливы, да и доход солидный. .. Но что-то, давно дремавшее в ее душе, что-то свое, очень родное и знакомое, обычно не принимавшее участия в принятии решений ( как заснувший в начале заседания депутат), вдруг проснулось в самый ответственный момент чтобы наложить свое решительное, безапелляционное, окончательное вето.
Collapse )

Рассказ "Договор"

0
Игра в любовь. Игра в общение. Игра в хорошие отношения.

Как в действительности люди относятся друг к другу,?

Люди, даже самые хорошие, в чем-то, все равно, неизбежно злы, слабы, завистливы.

А даже если и нет, то чего все это стоит.?
Хорошесть, улыбка, натянутая на лицо.
Отсутствие искренности. Подражательство тому, что раньше было нормой. Нормой жизни.
Любить так любить, ненавидеть так ненавидеть.
В наше время есть и то, и то. И хорошие люди, и плохие.
Единицы умеют в это по-настоящему. Такие или такие. А в основном, середнячки.
Ни рыба и ни мясо.
Как вегатарианцы, которые едят курицу.
Модно хоть чем-то выпендриваться. «Быть лучше других»
Но и мяса тоже хочется.
Как все эти менеджеры. Чинно и выученно отвечающие по телефону или консультирующие по месту службы.
Но способные сломать тебе же нос в свободное от работы время после футбольного матча или концерта. Просто так, ни за что, по пьяне.
Пропала в людях истина.
Так чего они стоят?

I
Он знал, что обязательно должна быть избушка. Или гостевой домик. Или даже небольшая землянка. В ней будет немного дров. Место для ночлега. Возможно, какая-то еда. Средства от боли и кровотечения.
Она будет открыта.
Она обязательно будет.
Но пока ее не было. Приходилось идти и идти.

Становилось все холоднее, но, хотя бы, исчез лай собак, где-то там, за горизонтом.
Преследовавший его, не дававший ни сна, ни отдыха почти три дня.

Деревья в лесу приветливо качали ветвями, птицы по утрам пели свои чудные песни, иногда ему попадались ручьи, мягко, извиваясь, пересекая дорогу. Он их перешагивал и с каждой такой встречей будто становилось легче.
Надолго ли…

Пока он рискнул зайти только в один, встретившийся по пути городок. Ровно посередине предполагаемого маршрута.

Остальные обошел, двигаясь проселочными путями по лесу или идя вдоль трассы, стараясь быть невидимым для машин, то и дело норовивших осветить его своими фонарями.

Но в конце-концов не выдержал и решил рискнуть. Отмыл, как мог, грязь с обуви и брюк, воспользовавшись колонкой с водой на улице.
Еще старой, чуть ли не советской. Той, у которой сверху рычаг. Нажмешь – польется вода.
Умыл лицо, пригладил волосы. И, вроде не скажешь, что с ним что-то не так. Хотя, если приглядеться…

Естественно, у него не было денег. Он украл в магазине немного еды. Хлеб, бутылка молока. Отнял у каких-то подростков несколько пачек сигарет, хотя мог бы и обойтись без них. Но уж очень захотелось.

Поспал на берегу озера, положившись на удачу. И действительно, никто не побеспокоил.

Ему снились псы, те самые, которые шли за ним уже две недели.
Их глаза горели ярким красным огнем, из пасти рвались сполохи дыма..

Он проспал почти всю ночь и полдня. Украл себе еще немного еды, уже даже не заботясь, что кто-то заметит.

Ушел из городка и пошел дальше.
А потом он услышал этот лай.
Лай собак, преследовавший его по ночам, во сне, мерещившийся наяву. Страшный, злобный лай.

Еле слышный, где-то вдалеке. Но это только пока, он там, где-то вдалеке. И от этого «пока» делалось еще страшнее.

Как тихий голос в очень большой комнате, доносящийся с противоположного конца. Но говорящий что-то настолько важное, что приходится напрягаться изо всех сил, чтобы не пропустить ни звука.

Ведь от этого может очень многое зависеть.

Такой голос был у этого типа, который заявился к нему несколько недель назад. До того, как он побежал.

II
- Вы такой-то такой-то?
- Ну да.
- Чудненько. Позвольте тогда воспользоваться вашей уборной и, пожалуй, начнем.
- А в чем, собственно, дело? – уже немного испуганный официальным тоном этого мерзавца, спросил он. Противный холодок появился где-то в животе и поднялся вверх, в грудь, в голову…
-Всему свое время.
Этот тип был ужасно, землисто бледный. Из-под черного костюма, стоившего наверное рублей пятьсот, а то и просто, снятого с манекена на каком-то сельском рынке, выбивалась мятая и такая же мерзкая, уже пожелтевшая, но бывшая когда-то белой, рубашка.

Картину дополнял галстук. Кажется, он даже не завязывался, а застегивался, как у военных.

-Если вы что-то продаете, то мне это не нужно.
-Нет, я только покупаю. Всё вот здесь. – бледный длинный худой палец постучал по замызганной тощей папке из твердого картона.

Почему-то вид папки подействовал как транквилизатор на буйное животное. Он сдался и пустил незнакомца внутрь.

Тот, по хозяйски осматриваясь, прицокивая языком, зашел в туалет, шумно оправился и, под звук слива воды в унитазе вышел, даже не удосужившись распылить освежитель воздуха и закрыть дверь.

-Вам придется пойти со мной. Времени на сборы у вас почти нет. – премерзко улыбаясь и одновременно морща зачем-то нос, заявил этот тип. - Вот здесь, - он указал на папку, - все детали предстоящей … операции. Или, если хотите, называйте это процедурой.


Он с удивлением увидел на папке свою фотографию. Да не просто фотографию, а тщательно выполненный черными чернилами рукописный портрет.
Папка состояла из полусотни листов, написанных мелким, убористым почерком.

-Что это?
-Это я не уполномочен разглашать. Собирайтесь, времени осталось мало.


Тип вышел, дверь за ним закрылась сама, хотя ветра или просто порыва воздуха как будто и не было.

III

Несколько дней он почти не вспоминал эту встречу.
Лишь время от времени, какие-то обрывки мыслей об этом типе словно грязные клочки бумаги влетали в голову как в форточку.
Не до этого было. Были дела.

Но вдруг, через несколько дней, в дверь раздался даже не звонок, а какой-то противный скрежет.

Он открыл дверь, думая что это какая-то бездомная собака скребется в поисках еды и тепла.

-Ну, здравствуйте.- на пороге стоял тот же тип.

Кажется, он недавно ел бутерброд и кое-какие крошки остались на лацканах пиджака. Будто маленькие белые медведи в нефтяном пятне.

-Вы уже собрались.? Пора идти.
-Да о чем вы вообще говорите, что за бред?
-Ну как же. Я ведь показывал вам. – вновь в воздухе возникла папка, полная непонятных бумаг. Засаленная, словно ее хранили в давно не мытом холодильнике между колбасой и селедкой.

Тип, не выпуская папки из рук, опять показал какие-то листы, испещренные числами, датами, буквами…

-Я не понимаю, что это все должно значить. – почему-то ему не хватало мужество просто захлопнуть дверь и забыть об этом типе.
-Ну как же. Что вы упрямитесь-то?

-Вспоминайте. – неожидано жестко сказал тип.
… И перед глазами поплыли какие-то картинки. Кажется, какой-то клуб, кажется это было пару лет назад, ведь с тех пор он там не был. …
Сильное головокружение прервало поток воспоминаний. Тип уже не улыбался. Несмотря на его отвратительный, мерзкий вид, выглядел он теперь как-то угрожающе.
Помолчав, тип сплюнул себе под ноги.

-Я приду завтра. Не хотите по-хорошему, будет как обычно. – тип загадочно улыбнулся. – Со мной будут они.

И тип резко сделал шаг в сторону. За его спиной сидели две огромные собаки. Такие, словно сошли с афиши самого жуткого фильма ужасов.
Огромные красные глаза, клыки, капающая изо рта слюна…
Это настолько контрастировало с обычной московской действительностью, эти чудища настолько не вписывались во всю эту лестничную клетку, в подьезд, в улицу, в дом, что он даже не испугался.
Просто он смотрел на них, а они на него.
А потом они ушли. Или растворились в воздухе, это уже было неважно.
Он немного покурил, поужинал, посмотрел телевизор.
А потом побежал.

IV
Мокрые ветки неприятно хлестали по лицу. Сначала он сопротивлялся им, но потом прекратил. Зачем.
Сейчас он больше чувствовал себя куском мяса, которому безразлично, что с ним происходит. У него просто была цель.
Он двигался столько, сколько мог идти. Спал на земле, ел ягоды, листья деревьев, знакомые грибы и то, что врем от времени удавалось украсть или отобрать.

Лай, который время от времени доносился откуда-то из-за горизонта, заставал двигаться быстрее, подталкивал, лишал сна.

Шел уже двенадцатый день этой гонки. Откуда-то он знал, что ехать или лететь нельзя. Только пешком, держась вдали от… От людей, от цивилизации.

Просто идти.
Под ногами премерзко хлюпало, стесанные в кровь руки и ноги, там где до них добрались комары нестерпимо зудели. Ничего, он привык, не обращал внимания.

Впереди вновь показались какие-то огни, зарево небольшого города желтой и фиолетовой, красной краской разливалось по ночному облачному небу.

Он вышел к кромке леса. Впереди было поле, за ним начинался город.

На какое-то время он застыл в неподвижности, нет, не раздумывая, а просто наблюдая, глядя.

Думать он перестал день на третий. Мысли остались где-то на первой сотне километров ночных болот, в оврагах и лесной чащобе.
Среди полчищ комаров и сотен спотыканий о торчащие корни деревьев. Где-то там.

Где-то там, впереди, в лесной чаще стоит один, один на сотни километров бурелома, небольшой черный дом. Огороженный невысокой изгородью из черных же веток. Он видел его во сне и знал, что ему туда.

Поэтому, примерно заложив в память расположение этого городишки, он двинулся по полю, обходя людей за несколько десятков километров.
Везде глаза, везде уши.

Там спали и ужинали люди, кто-то трахал жену, кто-то смотрел кино.
А ему нужно было двигаться дальше.

Вдалеке блестели одинокие белые звезды. Луша пристально следила, как он иногда вяло, а иногда с остервенением переставляет ноги.
Недалек был рассвет.
И он впервые за две недели почувствовал, что цель где-то недалеко.
Где-то здесь обосновался этот тип.
Где-то здесь он положит всему этому конец.

V

Вдруг как будто все вокруг начало ему мешать. Еще больше, чем раньше.
Все тот же ветер, ласково оглаживающий его осунувшееся лицо, спокойно шевелящий волосы, вдруг стал жестким и колючим.

У деревьев откуда-то появились острые углы, которые он задевал, а ветки нет-нет, да норовили хлестнуть со всей силы по лицу.
Он шел, хотя было все труднее и труднее. И в тот день он потерял счет времени, теперь уже окончательно.


Цель была близко. Очень близко.
И что-то вспыхнуло по обе стороны от него, в ста метрах. Огромные языки красного, желтого пламени, тянущиеся к небу обступили, но жара не было.
Впервые за всю жизнь ему стало очень и очень спокойно.
Сияние приближалось, он увидел силуэты под три метра высотой. Лиц, очертаний различить было невозможно.
Чуть поодаль заревел слон. Долго, протяжно.
Также внезапно, как и появилось, все это исчезло и лес стал прежним.

Пройдя еще полкилометра, он увидел ту самую опушку, и тот самый дом, мерцающий перед ним… сколько? Неделю, месяц, год.? Час, минуту, секунду. ?

Во дворе никого не было. Лишь в большом чугунном котле, установленном слева от входа в дом, чуть тлели угли.
Дверь в дом была открыта.

VI
Он вошел внутрь и плотная, тягучая тьма окутала его. Лишь где-то впереди, метрах в пяти, грело несколько свечей, освещая своим огнем неожиданно чистый стол из красноватого дерева, где в абсолютном порядке аккуратно были разложены какие-то бумаги.
Стопочка рядом со стопочкой.
Не некоторых из них светились сургучные печати, некоторые были просто заполнены размашистым почерком и скреплены подписями.

Где-то наверху заскрипело. Птицы. ?
Он подошел ближе к столу, не решаясь пока ничего здесь трогать.
Так долго мерещился этот миг и вот он настал.
Стараясь не задерживаться взглядом на листах и закорючках, он сгребал бумаши и швырял их в камин.

Огонь еле-еле разгорался, чуть синим, чуть зеленоватым, чуть обычным, ярко-оранжевым пламенем.

Сзади раздался стук двери и еле слышный шелест шагов. Сразу после того, как занялась последняя бумага.

-Я вам не помешал?

Все тот же тип, которого он последний раз видел на пороге своего дома, стоял в трех метрах, не сводя глаз с непрошенного визитера.

Он не ответил. Только убедившись, что вся бумага уже охвачена пламенем, он повернулся к хозяину дома.

Противности в этом типе не осталось. Тип выглядел очень спокойным и ничуть не угрожающим.

-Жалкая подделка.
-О чем вы? – ответил хозяин дома, приближаясь к столу.
-Вы. Жалкая подделка. На того, кого вы из себя строите. И кого, кстати говоря, вы из себя строите.? Дьявола? Черта? Может быть, демона перекрестка?. Я явно не Фауст, а вы точно не Мефистофель. И, если уж строите себя торговца душами… не кажется ли вам, что секс в туалете ночного клуба не слишком подходящая плата за то, что хотите взамен?


Тип лишь усмехнулся. Гневная тирада его нисколько не тронула.

-Но и вы, стоит заметить, не самого высокого полета птица. Какой товар, такова и плата. Тем более, вам ли не знать, что хороший купец это тот, кто сумел заключить выгодную сделку?


Он понял, что любой разговор лишь на руку хозяину дома. Его не переспоришь. Он сделал то, зачем пришел. А вот что делать дальше.?
И еще, ему стало казаться, что хозяин дома как-то манипулирует и пространством и окружающей обстановкой.

Что-то в комнате стало неуловимо меняться.
Предметы, формы, очертания.
Свет от камна прыгал по стенам комнаты.
Две большие тени смотрели друг на друга.;

VII

Его мысли последних недель были очень просты. Найти этот дом и сжечь.
Договор, который он неосмотрительно подмахнул в уборной ночного клуба несколько лет назад. Сжечь его тоже.

И вот, он это сделал.

Хозяин, словно прочитав его мысли, усмехнулся и взмахнул рукой, проведя ровную дугу от камина к письменному столу.
Пепел, вылетевший из огня словно в замедленной сьемке, пущенной наоборот, проделал обратный путь от горстки праха в аккуратные листы бумаг, скрепленных подписью и печатью.

-Вы же не думаете, что это действительно вам поможет? Ах, неужели думали? Какая досада…

Он не сдержался и бросился вперед, стараясь руками схватить этого типа за горло. Но расстояние между ними почему-то вдруг стало намного больше, а комната будто раздвинулась, и он рухнул посередине надо сказать очень мягкого ковра…

Хозяин рассмеялся.

-Все как обычно..;

Сначала пытаются уничтожить договор, а потом меня… Впрочем, немногие сюда добирались. Вы можете отдохнуть на дорожку. Путь вам предстоит долгий.

VIII
Камни падали с небес, побивая черную ограду, собачью будку во дворе и воспламеняя, но не пробивая крышу .

Несколько высоких, мягко светящихся силуэта, вошли во двор. Один из них, даже не заходя в дом, протянул руку и прямо через стену вытащил ошарашенного хозяина.
Куда девалась его самоуверенная напыщенность и власть над судьбами?

В его руках с этим типом происходило что-то невообразимое.. Его человеческий облик исчез, а вместо него корчился в воздухе и лягался мохнатый, толстый, хвостатый… Грящно сквернословя, срываясь то на визг, то на лай, то на хрюканье, тип извивался так, будто его резали семью ножами, но существа оставались так же спокойны. Просто держали.

Один из них принялся зачитывать что-то на неизвестном языке.
Тип, осознавший, что его не изгонят и не отпустят, вдруг замолк и попытался прочесть свое заклинание , но заткнулся от первого же слова, произнесенного вторым силуэтом.. .

Спустя несколько минут он обратился в горстку серого пепла.
Каменный дождь прекратился. Они ждали, никуда не торопясь.

Он, пошатываясь, вышел на свет. Розовые лучи восходящего солнца в первый раз за триста лет упали во двор за черным забором.

Он не видел, но чувствовал их присутствие.

Впервые за месяцы, если не годы, его лицо озарила улыбка.
- Здравствуйте – сказал он.

Про стихи и картины.

Про стихи.

Стихи после Творчества могут нравиться и не нравиться, их хочется или не хочется дать кому-то почитать, иногда они объективно хороши, а иногда совсем нет.
Но они- настоящий друг. Творчество становится таким другом, которому не очень важно какой ты и что у тебя на душе. Они могут указать на какое-то понимание, могут рассказать ситуацию с другой стороны. Часто – просто дают тебе выговориться.
Ты наблюдаешь, как кто-то или что-то изнутри тебя плачет или смеется, злится или обижается, рассказывает какую-то твою тайну или подозрение. И после этого становится очень легко, так легко, что через какое-то время даже не вспомнить свое грустное или неприятное состояние, за которым начались стихи.
Вряд ли они кому-то кроме тебя понятны, хотя, если во время стихосложения плывут какие-то картинки, возникают образы, вдохновение, то возможно это касается и потенциального читателя, но тебе как автору, пишущему, это и не важно. Творчество учит самодостаточности. Неважно кто что подумает или скажет. Какая разница.? Для тебя это самодостаточный акт, достаточно самого процесса, удовольствия, тепла.

Про картины.
Хотя это вроде бы один тренинг,( и даже используются одни и теже руки и переработанная древесина-бумага) , но для меня механизм рисования какой-то принцпиально иной.
Законченную картину создать куда быстрее и легче, чем законченную повесть или роман. Хотя иногда получившиеся полотна не помещаются в квартирку, из-за размера ( или количества) их некуда повесить, остается только скрутить в рулон и поставить в угол ждать своего часа, авось пригодятся.
А те, которым нашлось места, всегда перед глазами. И в каком-то смысле это очень круто, постоянно видишь что-то, что сделано тобой и тебе сильно нравится ( ведь иначе ты бы это не повесил). Возможно, люди поэтому и заводят детей и до поры до времени, это работает,(когда дети уже не гадят под себя , но еще не пустились во все тяжкие)
Картины, как и дети, тоже о чем-то все время рассказывают. Можно сесть, всмотреться, прислушаться..
Очень интересно после тренинга находить пересечения того, что делаешь ты, как будто придумал сам, и что делали какие-то известные художники. Цветов, как и нот, конечно же ограниченное количество, как и кистей с их фактурой и характеристиками, но все равно очень будоражит видеть, что у какого-то состоявшегося мастера встречается такая же техника мазка, как и у тебя.

Немного пугает и сильно волнует безграничность всего этого. Ведь даже отлавливая себя на простоте сюжета, или подсознательном заимствовании каких-то идей из прочитанного или увиденного, ты понимаешь, что рано или поздно и это пройдет и откроются какие-то совсем другие горизонты

(no subject)

Времена года, ч1.
Январь 2018. Париж.


Одинокий фонарь валялся на мостовой.
На Монмартре обычно такого не случается. Это тихий, благополучный район. Один из самых дорогих парижских округов.

Еще бы. Такие места. Где-то здесь Дали,  обдумывал детали своего образа. Где-то здесь Пикассо пил кофе, глядя на Ле Сакре Кер.

Но шли годы, десятилетия. Маленькие лавочки превратились в донер-кебабы. Чинные парижане, любующиеся видом со смотровой площадки перед церковью уступили место эмигрантам и их магнитофонам.

Джаз ушел, уступив вакантное место рэпу. И лишь камень, из которого сделаны дома, мостовые, остался прежним.

Приезжие обычно не испытывают особого трепета к тем декорациям, которые становятся их новым домом.
У них свои традиции, своя культура, вера, ценности. Свой менталитет.

Судьба может причудливо свести вместе самых разных людей.

На Рю де Рокет, в бесчисленных кафе за стойкой могут оказаться заклинатель змей из Африки и пиарщик из Москва-Сити, уборщик из Перу и гипнотизер из Венгрии.

Лишь местные девушки, снующие то там, то тут с собачками, с истинно парижкской небрежностью одетые в оверсайз пальто, да пожилые любители футбола, заскочившие за чашечкой эспрессо ( никакого капучино!!) , напоминают о прошлом города, которому до сих пор стремятся подражать полмира..
Collapse )

(no subject)

Стихи после тренинга « Творчество»


Со стихами всю жизнь было никак. Я их не любила, не читала, не писала. 

После тренинга родилось это.... Это не все стихи. Часть того, от чего меня «порвало»

Здравствуй, женщина.

Глазами хлопаешь.

А пахнешь ягодой на всю вселенную.

Войди в безмолвное, 

Тебе понравится.

Да Бог с ним, с яблоком, оно ведь сладкое.

И ты прекрасная, совсем не грешная.

То басни книжные

Другим написаны.

Они в них веруют, но ошибаются.

Тот плод на дереве, всего лишь знание, 

Через осознанность, без послевкусия.

Не прилепляйся ты к ребру Адамову.

Ему есть женщина, она не вольная.

А ты свободная и жизнь дающая.

Глазами вечности

Смотри в бездонное. 

Сноси не нужное и силой нежности, 

Танцуй как бабочка, слезой поющая.

И вот ты юная.

Ну, здравствуй, женщина!

Через столетия, а может вечное, 

Ко мне пришедшая.


Родителям посвящается...


Родители. Те, кто родители.

Оплакать не хотите ли?

А надо бы.

Осколки от зеркал нам собирать пришлось.

И клеить их как получилось.

И столько лет на не спалось, 

И чуда не случилось.

Кого родили вы тогда? А мы кого сегодня?

Бегут по кругу поезда, 

В них из осколков зеркала.

И пассажиры без лица. 

И это будет без конца, 

Ведь путеводная звезда в программе « мама» засверкала...


Про мужа и жену)))


Нет ни мужа, ни жены.

Цепи были вам даны.

Вы их взяли добровольно.

Оковались, обмотались и в замок переплелись.

Тут страданья начались.

Крылья стянуты безвольно, 

Бесконечно только больно.

Ни вздохнуть, не повернуться.

Спины вялые не гнуться.

Вот вам Щастье в полной мере!

Получите все по вере)

Collapse )

Мои картины


Всем привет!
Я прошла тренинг Творчество, который был недавно в Санкт-Петербурге.До тренинга я рисовала сама. Особого и специального обучения у меня не было. Что-то получалось, что-то не очень. Но всегда для меня оставалось загадкой как художники придумывают сюжеты для своих картин. Те, что вроде как из головы, а не с натуры. Для меня это было не постижимо. Тренинг был не про рисование как таковое. На нем не дают техники « правильного письма». Но после тренинга мои картины «полились»... Из представленных есть две работы, которые родились именно в голове, сами. И захотелось их нарисовать с применением интуитивного видения. Остальные картины- это просто поток энергии через кисть и краски. Огромное спасибо создателю этого чуда Галине Семенюк и ведущему Александру Калмакову.






















Сюзан. Часть третья.

Часть первая.
Часть вторая.



Джордж спускался с холма, увлекая за собой множество больших и маленьких камней.
Ботинки в пыли, лицо раскраснелось.  Чем ближе он подходил к тому месту, которое указал на карте Розарио, тем больше чувств поднималось откуда-то из глубин подсознания.
Collapse )

Сюзан. Часть вторая.

Первую часть читайте  здесь

Испокон веков люди силились проникнуть в природу сновидений. Человек проводит во сне больше времени, чем за любым другим занятием.
Ведь даже работа складывается из множества отличающихся друг от друга действий.
Например, продавец складывает деньги в кассу, отсчитывает сдачу, выдает чек.

Водитель автобуса крутит руль, нажимает на газ, выжимает сцепление.

Разные действия складываются в то, что обобщают разными словами.
А по отдельности это все таки разные части коктейля.

Но сон…
Collapse )

(no subject)

Летают горы по воде
рука не пишет эти строки
На ясной земле, на небе
Не начинаются потопы
Не стынет ветер
Не горит
Огонь в распахнутых витринах
и люди мокнут под дождем
Не подавая вида
И красным золотом объята
Земных сосудов жизнь
И рукавами перекрыт
Неизданных сомнений ветер
И гонит час, пройдёт причал
И на земле лежит трава
в тот перископ, который "за"
Не вдруг упрется голова
а за чертой, где голос мой
ложится белым на черно
Я помню все и тот покой
остался где-то за горой
которой здесь уж больше нет,
готовь обед или обет
но завтра снова будет день,
и кто ты там,
все по местам,
ушел и бросил этот взгляд.

июль 2016